Голунов С.В. Территориальная идентичность по отношению к «сопредельному Другому» и меняющийся городской ландшафт: случаи Корсакова и Южно-Курильска

Golunov S.V. Territorial Identity vis-à-vis the “Neighboring Other” and a Changing Urban Landscape: Cases of the Towns of Korsakov and Yuzhno-Kurilsk

Сведения об авторе. Голунов Сергей Валерьевич, д.п.н., доцент, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН, г. Москва. Круг научных интересов: исследования проблем международных границ, отношения РФ с сопредельными государствами.

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые особенности развития ландшафтов двух населенных пунктов российско-японского пограничья — Корсакова и Южно-Курильска. В обоих случаях политика памяти по-прежнему остается избирательной, с преобладанием элементов, подчеркивающих исторический приоритет перспективы своей стороны и слабой эмпатией по отношению к перспективе другой стороны. Вместе с тем, привлекательность развития двухсторонних связей стимулирует «открытие заново» сознательно забытого в советский период японского исторического наследия.

 

Территориальная идентичность по отношению к «сопредельному Другому» и меняющийся городской ландшафт: случаи Корсакова и Южно-Курильска

В настоящей статье рассматриваются особенности развития ландшафтов двух населенных пунктов российско-японского пограничья — Корсакова (население — около 33 тыс. чел.) и Южно-Курильска (более 7 тыс. чел.).
«Японский элемент» сыграл значительную роль в истории как Корсакова, так и Южно-Курильска. История Южно-Курильска (а точнее его предшественника — поселка Фурукамаппу) до 1945 г. была практически полностью связана с Японией. В истории же Корсакова продолжительность периодов российского и японского контроля была примерно сопоставимой: российский населенный пункт Корсаковский пост существовал с 1869 по 1905 гг., тогда как японский населенный пункт Отомари — с 1905 по 1945 гг. (переименование Отомари в Корсаков произошло в 1946 г.). Следует отметить, что городская территория нынешнего Корсакова развивалась гораздо более динамично именно в японский период.
Япония потеряла контроль над обоими населенными пунктами по результатам войны, которая с ее стороны носила отчетливо агрессивный и захватнический характер. При этом и Отомари, и Фурукамаппу были заняты советскими войсками в 1945 г. без сколько-нибудь значительного сопротивления и уже после того, как японское командование приказало своим войскам капитулировать. Через некоторое время после взятия советской армией под контроль Сахалина и Курильских островов японское население было депортировано, и контакты с Японией на долгие десятилетия сократились до минимума. Ныне актуальные представления Японии о «справедливых границах», вместе с вытекающими отсюда территориальными претензиями и самопозиционированием в качестве жертвы исторической несправедливости, были сконструированы не сразу, а в 1950-х гг. [1], когда Япония объявила объектами своих притязаний Южные Курилы и Хабомаи, но не остальную часть Курильских островов и Сахалин.
Советские власти проводили целенаправленную политику стирания памяти о «японском периоде», что выражалось в воспрепятствовании всестороннему изучению наследия губернаторства Карафуто и в пренебрежительном отношении к артефактам японского периода, включая здания и могилы [2; 3]. Вместе с тем, в официальном дискурсе подчеркивалась историческая роль рассматриваемых населенных пунктов в качестве форпостов не только советского, но также и дореволюционного российского присутствия в регионе, включая не совсем типичный для советской политики памяти акцент на деятельности чиновников «царского режима» (показательно, например, что город Корсаков был назван в честь видного государственного деятеля, бывшего генерал-губернатором). Присоединение Южного Сахалина и Курил объявлялось освобождением исконно российских земель от оккупации в результате героических действий военнослужащих советской армии, что было отражено в посвятительных надписях на соответствующих памятниках. Центральные улицы обоих населенных пунктов были названы в честь военнослужащих или подразделений, участвовавших в соответствующих военных операциях 1945 г., например улица Гнечко в Южно-Курильске и улица Краснофлотская в Корсакове.
С конца 1980-х гг. ситуация начала серьезно меняться, все более интенсивно развивавшиеся экономические и гуманитарные контакты с Японией стали приобретать огромную значимость для соседних российских территорий. В условиях тяжелого экономического кризиса 1990-х гг. японские гуманитарная помощь и организованные визиты, а также неформальная трансграничная активность российских предпринимателей стали важнейшими факторами функционирования локальной экономики и социальной стабильности. Особенно значимой оказалась японская помощь для Южно-Курильска, очень серьезно пострадавшего от разрушительного землетрясения 1994 и после этого довольно долгий период не получавшего должную помощь со стороны федеральных и региональных властей. Построенный в 1999 г. на японские средства Дом дружбы надолго стал «лицом поселка» и его культурным центром, а также единственным учреждением гостиничного типа, пригодным для размещения японских гостей.
Признание важности японской помощи сочеталось с широко распространенными алармистскими представлениями о том, что Япония может использовать свою значимость для «ползучей экспансии». При этом местные власти продолжали делать всяческий акцент на исторических символах, подчеркивающих «российскость» территорий, что, видимо, находило поддержку у населения. В центральных частях обоих населенных пунктов были сохранены памятники В.И. Ленину и советским десантникам, около этих памятников по-прежнему проводились ежегодные торжественные церемонии, посвященные «освобождению от оккупантов/милитаристов». В дополнение к прежним памятникам, в г. Корсакове в постсоветский период были сооружены новые памятники в честь генерал-губернатора М. Корсакова (1993), юбилея основанного в 1853 и недолго просуществовавшего Муравьевского поста (2003), адмирала Г. Невельского (2013) и экипажа крейсера «Новик» (2014). Сооруженный в Южно-Курильске в 1999 г. православный храм (в 2011-2012 гг. он был перестроен) рассматривался некоторыми священниками как духовный и физический форпост России [4], причем японские посетители не допускались в этот храм до 2011 г. [2] «Логика форпоста» во многом присутствовала в федеральных целевых программах развития Курильских островов, которые полноценно начали осуществляться со второй половины 2000-х годов. Помимо стремления улучшить имидж России в глазах зарубежных гостей, одной из неформальных целей реализации этих программ, как считается, было желание показать Японии и ее представителям способность данных территорий развиваться без японской поддержки и, следовательно, тщетность надежд добиться от РФ их уступки. В рамках федерально-целевых программ были построены асфальтированные дороги (прежде в поселке почти отсутствовавшие), объекты социальной и культурно-досуговой инфраструктуры, реконструирован местный аэропорт. По некоторым свидетельствам, масштаб перемен в прежде «запущенном» Южно-Курильске в конце 2000-х и в 2010-е гг. впечатлил, а в некоторых случаях и деморализовал японских гостей. [5] Однако вряд ли есть серьезные основания полагать, что эти усилия в ближайшей перспективе способны сделать Южно-Курильск сам по себе привлекательным направлением для японских гостей, которые, в своем большинстве, по-прежнему движимы ностальгическими мотивами.
Несмотря на связанные с территориальным спором проблемы, власти и жители рассматриваемых населенных пунктов быстро осознали, что регулярные визиты японских делегаций (включая визиты в рамках начатой в 1992 г. обменной программы между Японией и Южными Курилами) означают не только японские попытки изменить мнение россиян относительно территориальной проблемы с помощью «мягкой силы», но также и те возможности, которые открывались в связи с актуализацией интереса гостей к могилам своих предков и архитектурным памятникам периода Карафуто. Кроме того, власти разрешили возведение или реконструкцию ряда памятников, символизировавших прежнее японское присутствие и современную значимость двухсторонних отношений. В 1990-е годы. в Корсакове открылся памятник, посвященный погибшим в 1945 г. жителям Отомари, а в 2001 г. — сквер «Вакканай», посвященный десятилетию побратимских отношений между городами. В 1999 г. статус охраняемого государством памятника получило самое значительное из сохранившихся в Корсакове зданий «периода Карафуто» — здание местного отделения банка Хоккайдо Такусоку. С 1990-х гг., стремясь стимулировать «ностальгический туризм», местные власти стали предпринимать относительно систематические усилия по уходу за пришедшими в упадок японскими могилами.
Со второй половины 2000-х гг., на волне «нефтегазового бума», федеральные и региональные власти стали предпринимать определенные усилия по улучшению внешнего облика ряда населенных пунктов, дабы сделать их более привлекательными для туристов. Как уже отмечалось выше, усилия по развитию Южно-Курильска связаны, прежде всего, с соответствующими федеральными целевыми программами. Город Корсаков же находился в положении «проходного двора», поскольку прибывавшие в одноименный порт японские туристы в Корсакове, как правило, надолго не задерживались, отправляясь из порта в близлежащий областной центр — город Южно-Сахалинск.
Частичная ревитализация центральных городских пространств Корсакова была связана с началом приема его портом японских и других круизных лайнеров в 2013 г. Несмотря на то, что Южно-Сахалинск по-прежнему оставался более привлекательным местом назначения для туристов, Корсаков также приобрел определенную ценность в этом качестве. В результате в центре города появилась пешеходная зона, были реконструированы площадь Ленина и культурно-досуговый центр «Океан», ускорилась реставрация здания банка Хоккайдо Такусоку, планируется обустройство набережной. Вместе с тем, результаты усилий по благоустройству центральной части города рядом наблюдателей оценивается довольно критически [6]. Это дает местным лоббистам основание предлагать гораздо более широкомасштабные и дорогостоящие планы развития центральной части города с целью повысить его привлекательность в качестве самостоятельного туристического центра.
Можно сделать вывод о том, что политика территориальной идентичности обоих населенных пунктов амбивалентна, включая в себе как алармистские элементы, так и осознание важности контактов с сопредельной стороной. Политика памяти по-прежнему остается избирательной, с преобладанием элементов, подчеркивающих исторический приоритет перспективы «своих» (т.е. России и СССР) и слабой эмпатией по отношению к японской исторической перспективе даже в напрямую не связанных с территориальными претензиями контекстах. Вместе с тем, привлекательность развития двухсторонних связей повышает слышимость голоса «японского Другого», что находит свое отражение в «открытии заново» сознательно забытого в советский период исторического наследия и в других особенностях развития городских ландшафтов. Одним из важных мотивов такого развития в последнее время является — сделать рассматриваемые населенные пункты более привлекательными для японских путешественников.

Литература

1. Gorenburg D. The Southern Kurils Islands Dispute // Japan’s Territorial Disputes / Ed. by M. McDevitt and C. Lea. Arlington, 2013. P. 59–74.
2. Литвинцев Д. Российский остров с японской душой // Geo.ru. URL: http://www.geo.ru/puteshestviya/rossiiskii-ostrov-s-yaponskoi-dushoi
3. Пасюков П. Путеводитель «Памятники истории и культуры губернаторства Карафуто» презентован в Южно-Сахалинске // Sakhalin.info. 31.10.2015. URL: https://www.sakhalin.info/news/108248
4. 2012. На курильском острове Кунашир открыт православный храм // Pravmir.ru. 24.12.2012. URL: http://www.pravmir.ru/na-kurilskom-ostrove-kunashir-otkryt-pravoslavnyj-xram
5. Японских гостей поразило и напугало реальное преобразование Кунашира // TIA Ostrova. 29.05.2008. URL: http://www.tia-ostrova.ru/?div=news&id=109064&month=05&year=2008
6. Голубкова Н. Сахалинская хаосятина // Sakhalin.info. 27.05.2019. https://sakhalin.info/weekly/171227

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.