Алнаджар Тарек Валед (г. Нижний Новгород). Ясир Арафат как знаковая фигура в формировании международного имиджа Палестины: исследование медийных фреймов и визуальных символов

Препринт

 Аннотация. В данном исследовании рассматривается образ Ясира Арафата как знаковой фигуры, участвовавшей в формировании международного имиджа Палестины. Автор исходит из гипотезы, что его образ был не прямым отражением политической реальности, а концентрированной визуальной и медийной конструкцией, символически сконцентрировавшей «палестинское дело» в его личности. Исследование опирается на подход, сочетающий теорию медийного фрейминга Роберта Энтмана и семиотический анализ визуальных символов с опорой на работы Ролана Барта и соссюровское различение означающего и означаемого. Эмпирическую базу составляют избранные выступления Арафата и его репрезентации в арабских, западных и российских СМИ. Анализ показывает, что куфия, военная униформа и речь в ООН 1974 года способствовали превращению Арафата в политическую икону высокой символической плотности; кроме того, его образ становился объектом непрерывной борьбы медийных фреймов между легитимностью и угрозой, что отражалось на международном имидже самой Палестины. Автор приходит к выводу, что физический уход Арафата не положил конец действенности его символического образа, а перевёл его на новый уровень политического и институционального функционирования внутри палестинской национальной памяти.

Ключевые слова: Ясир Арафат; знаковая фигура; международный имидж; Палестина; теория медийного фрейминга; визуальные символы; куфия

Alnajjar Tareq Waleed, (Nizhny Novgorod). Yasser Arafat as a Symbolic Figure in Shaping the International Image of Palestine: A Study of Media Frames and Visual Symbols

 Abstract. This study examines the image of Yasser Arafat as a symbolic figure that contributed to shaping the international image of Palestine. The author proceeds from the hypothesis that his image was not a direct reflection of his political reality, but rather a concentrated visual and media construction that reduced the Palestinian cause to his person. The study employs an approach combining media framing theory as formulated by Robert Entman with the semiotic analysis of visual symbols, drawing on the work of Roland Barthes and the Saussurean distinction between signifier and signified. The empirical basis consists of selected speeches by Arafat and his representations in Arab, Western, and Russian media. The analysis demonstrates that the keffiyeh, the military uniform, and the 1974 UN speech contributed to his transformation into a political icon of high symbolic density; moreover, his image was subjected to a continuous framing struggle between legitimacy and threat, which was reflected in the image of Palestine itself in international consciousness. The author concludes that Arafat’s physical absence did not end the efficacy of his symbolic image, but rather transferred it to a new level of political and institutional use within Palestinian national memory.

Keywords: Yasser Arafat; symbolic figure; international image; media framing theory; semiotic analysis; visual symbols; keffiyeh

 

Введение и концептуальная рамка

 В международном сознании Ясир Арафат трансформировался в знаковую фигуру, неразрывно связанную с имиджем Палестины, выйдя за рамки организационного представительства и став иконой, сконцентрировавшей смыслы Палестины и «палестинского дела». Значимость его изучения состоит в том, что оно позволяет понять, как образ лидера превращается в символического посредника, через которого в международном символическом пространстве формируется образ самого дела. Исследование отталкивается от пересечения концептов знаковой фигуры и политического образа. Первый понимается семиотически: лидер выступает составным знаком (означающим), концентрирующим смыслы родины, тогда как палестинский вопрос — означаемым, воспроизводимым через него [1]. Имагология добавляет, что подобные фигуры становятся редуцированными иконами, и борьба за их значение оказывается частью борьбы за значение самого дела [2].

Проблематика обусловлена тем, что образ Арафата был предметом непрерывной медийной борьбы: в одних дискурсах его фреймировали как законного представителя национально-освободительного движения, в других — как источник угрозы или препятствие для урегулирования. Эта борьба произвела сложный, противоречивый международный имидж Палестины. Отсюда вытекает главный вопрос: каким образом конфликтующие медийные и визуальные репрезентации Арафата способствовали формированию этого имиджа? Гипотеза состоит в том, что его символическая действенность проистекала не из целостности образа, а из способности нести противоположные смыслы — освобождения и делегитимации одновременно.

Политический образ трактуется здесь как коммуникационный продукт, возникающий из взаимодействия стратегий самопрезентации, медийного фрейминга и горизонта коллективной рецепции. Согласно теории фрейминга (Р.М. Энтман), СМИ отбирают и акцентируют одни аспекты, игнорируя другие, производя тем самым определение проблемы и моральную оценку [3]. Одна и та же личность может фреймироваться в рамках либо легитимности и освобождения, либо угрозы и насилия, что влечёт за собой различие в образе дела. Тем самым отношение между образом лидера и образом дела в затяжном конфликте носит диалектический характер: образ прочитывается сквозь призму предзаданных представлений, а медийная подача закрепляет или модифицирует его. При достижении лидером высокой семиотической концентрации борьба за его образ становится символическим продолжением борьбы за определение дела.

Методологически исследование сочетает теорию медийного фрейминга Р.М. Энтмана и семиотический анализ визуальных символов в рамках структурализма. Эмпирическую базу составляют избранные выступления Арафата и его репрезентации в арабских, западных и российских СМИ. Анализируются центральные визуальные знаки — куфия, военная униформа и речь в ООН 1974 года. Случай Арафата рассматривается как концентрированное проявление диалектической связи между производством образа лидера и производством образа дела в условиях затяжного конфликта [1; 2; 3].

1. Визуальный символ — семиотическая деконструкция образа Ясира Арафата

Случай Ясира Арафата даёт наглядный пример пересечения индивидуального тела и визуальных знаков в производстве политического смысла. Его образ был не просто образом политического лидера, а целостной визуальной системой, сформированной тремя элементами: куфией, военной униформой и сценической композицией речи в Организации Объединённых Наций в 1974 году. Эти элементы функционировали как означающие единицы, производившие множественные значения палестинского вопроса и с самого начала открывавшие пространство для конфликтующих интерпретаций образа Арафата.

1.1. Куфия: от головного убора к визуальному знамени. Куфия являлась наиболее устойчивым и семиотически насыщенным элементом его образа. Она перестала быть просто традиционным головным убором, исторически связанным с палестинскими крестьянами, и превратилась — благодаря постоянству её появления и особой манере ношения — в подобие визуального знамени палестинского дела. Арафат неизменно носил белую куфию в чёрную полоску, укладывая её таким образом, что она прочитывалась как отсылка к карте исторической Палестины [4]. Тем самым куфия приобрела двойное значение: она отсылала к палестинской народной идентичности и одновременно к политической географии самого вопроса. Это значение не ограничивалось арабской аудиторией — оно проникло в международное символическое пространство, где куфия стала знаком солидарности и протеста далеко за пределами арабского мира [1].

1.2. Военная униформа: тело перманентной борьбы. Вторым элементом выступала полувоенная униформа, сопровождавшая Арафата в большинстве его публичных появлений, включая дипломатические площадки. Это постоянство в одежде придавало образу лидера отчётливое темпоральное значение: палестинский вопрос ещё не вступил в фазу стабильной государственности и по-прежнему оставался в стадии борьбы. Таким образом, военная униформа становилась знаком непрекращающейся борьбы, а не просто личным выбором стиля. Однако этот знак был открыт для двойной интерпретации: в сочувственных дискурсах он закреплялся как свидетельство легитимности освободительной борьбы, тогда как во враждебных подавался как визуальное доказательство перманентной склонности к насилию [5].

1.3. Речь 1974 года: пистолет и оливковая ветвь. Данная визуальная структура достигла кульминации в речи Арафата перед Генеральной Ассамблеей ООН 13 ноября 1974 года [6]. В этой основополагающей сцене сконцентрировались три уровня значения: пистолет как знак права на сопротивление, оливковая ветвь как знак готовности к миру, а их совмещение в едином теле лидера — как воспроизводство сложного образа палестинского вопроса. Эта речь обозначила важный момент перехода от фрейма «борца» к фрейму «государственного деятеля», стремящегося к международной легитимности, хотя этот переход оставался двусмысленным и незавершённым [7, с. 12–15]. С семиотической точки зрения тело Арафата превратилось здесь в визуальную сцену, на которой одновременно демонстрировались противоречия палестинского вопроса, что открывало возможность множественных прочтений одной и той же сцены.

Таким образом, указанные визуальные элементы были не просто сопутствующими деталями образа лидера, а тем первичным материалом, из которого сформировалась его икона и который впоследствии стал предметом широкой медийной борьбы.

2. Битва медийных фреймов — между легитимностью и угрозой

 Если визуальный символ заложил основу иконы, то международные СМИ взяли на себя её распространение и реинтерпретацию в рамках противоборствующих фреймов. В случае Арафата медийный фрейминг стал основной ареной, на которой определялся имидж Палестины. Можно выделить три главных фрейма: фрейм легитимного борца, фрейм опасной фигуры и сложный фрейм, возникший после Осло.

2.1. Фрейм «легитимного борца». В этом фрейме Арафат подавался как законный представитель национального освобождения. Данное представление подпитывалось дипломатическими сдвигами 1974 года, когда саммит в Рабате признал ООП единственным законным представителем палестинского народа [8]. Советский дискурс рассматривал палестинское движение как часть мирового освободительного движения, укрепляя фрейм политической легитимности [9]. В этом контексте куфия и военная униформа выступали не знаками радикализма, а знаками легитимной борьбы.

2.2. Фрейм «опасной фигуры». Напротив, в значительной части западного и израильского дискурса Арафат рефреймировался как фигура, ассоциирующаяся с насилием и политической ненадёжностью. Этот фрейм был интерпретативной моделью, перечитывавшей его образ через лексику терроризма и неспособности стать стабильным партнёром. Исследование редакционных статей New York Times после 11 сентября 2001 г. показывает, что Арафат изображался как ненадёжный актор, а на палестинцев возлагалась морально-политическая ответственность за насилие [10]. Спор сместился с политики на моральные рамки, в которых прочитывался его образ, что непосредственно отражалось на имидже Палестины.

2.3. Осло и фрагментация образа. После Осло битва фреймов усложнилась: образ Арафата расщепился между миротворцем и двусмысленным переговорщиком. TIME назвал Арафата и Рабина «людьми года» (1993) [11], а Нобелевская премия мира 1994 г. укрепила этот фрейм [12]. Однако прежние подозрения не исчезли, породив двойственный образ лидера, вошедшего в пространство легитимности, но не освободившегося от недоверия.

2.4. От «партнёра по миру» к «осаждённому президенту». С крахом Осло и началом второй интифады на первый план вышел образ осаждённого президента в мукате (резиденции) в Рамалле (2002), в то время как некоторые израильские и западные дискурсы подавали его как препятствие для урегулирования [13]. Этот образ перекомбинировал предыдущие: укрепил представление о стойком лидере-жертве и одновременно закреплял образ изолированного, неспособного партнёра.

Таким образом, битва фреймов вокруг Арафата показывает, что его образ был механизмом переопределения палестинского вопроса на международном уровне, а борьба за его образ — борьбой за морально-политический смысл Палестины в международном сознании.

3. Осада образа и его продолжение: муката, смерть и символическое наследие

Заключительный этап жизни Арафата добавил новое измерение к его символическому образу. Борьба вокруг него перестала исчерпываться бинарной оппозицией «борец — террорист»; сам его образ превратился в материал для производства смыслов, связанных с жертвенностью, стойкостью и символическим отсутствием.

Осада мукаты в Рамалле в 2002 году стала переломным визуальным моментом в воспроизводстве его образа. После десятилетий появления на международных форумах лидер превратился в тело, осаждённое в собственной резиденции, живущее под обстрелами и обращающееся к международному сообществу из изолированного пространства [13]. Эта сцена наделила образ Арафата новым символическим измерением: он прочитывался уже не только как революционный вождь или участник переговоров, но как осаждённый и одновременно стойкий президент. Тем самым его икона сместилась от образа вооружённого борца к образу осаждённого политического тела.

Его смерть в ноябре 2004 года добавила к этому образу ещё одно измерение, поскольку неясность, окружившая причину смерти, не закрыла смысл этого образа, а оставила его открытым для интерпретаций. В 2013 году швейцарские результаты подкрепили гипотезу об отравлении полонием [14], тогда как другие расследования содержали вывод об отсутствии однозначных доказательств отравления [15]. В этом смысле неопределённость вокруг смерти была не просто медицинской деталью, а элементом продолжения самого образа, перешедшего с уровня исторического лидера на уровень символа, связанного с мотивами жертвы и утраты.

Эта двусмысленная утрата отразилась в стремлении институционально закрепить его наследие внутри палестинского пространства. После ухода образ Арафата не исчез, а продолжил существовать в национальной памяти, что выражается в Музее Ясира Арафата [16] и Фонде Ясира Арафата [17], а также в обращениях к его образу в официальном дискурсе и публичной памяти. Тем самым образ обрёл относительную независимость от тела-носителя и превратился в открытый символический ресурс. Следовательно, его смерть стала не концом иконы, а её переходом в новую фазу символического функционирования — между памятью и политикой, между национальным наследием и международной борьбой за определения [1; 2].

Заключение

 Проведённый анализ показал, что образ Ясира Арафата был не прямым отражением его политической реальности, а концентрированной визуальной и медийной конструкцией, через которую в международном сознании репрезентировалось палестинское дело. Куфия, военная униформа и сценическая композиция речи 1974 года способствовали превращению его в знаковую фигуру высокой символической плотности. Одновременно этот образ подвергался непрерывной борьбе фреймов между легитимностью и угрозой, что отражалось на международном имидже самой Палестины. Физический уход Арафата не прекратил действенности его символического образа, а перевёл его в новую фазу политического и институционального функционирования. Тем самым случай Арафата подтверждает, что в условиях затяжного конфликта образ лидера не только отражает образ дела, но и участвует в его производстве и закреплении в международном пространстве.

 Библиографический список 

1. Saussure F. de. Course in General Linguistics / eds. C. Bally and A. Sechehaye; trans. W. Baskin. New York; Toronto; London: McGraw-Hill Book Company, 1966. 240 p.
2. Imagology: The Cultural Construction and Literary Representation of National Characters: A Critical Survey / eds. M. Beller, J. Leerssen. Amsterdam: Rodopi, 2007. 476 p.
3. Entman R.M. Framing: toward Clarification of a Fractured Paradigm // Journal of Communication. 1993. Vol. 43, no. 4. P. 51–58. https://www.doi.org/10.1111/j.1460-2466.1993.tb01304.x.
4. Keffiyeh // Encyclopaedia Britannica [website]. URL: https://www.britannica.com/topic/kaffiyeh (accessed: 25.04.2026).
5. Arafat, Yasir (1929–) // Encyclopedia of Terrorism. SAGE Knowledge [website]. URL: https://sk.sagepub.com/ency/edvol/terrorism/chpt/arafat-yasir-1929 (accessed: 25.04.2026).
6. General Assembly, 29th Session, 2282nd plenary meeting, Statement by Mr. Yasser Arafat, 13 November 1974 // United Nations / UNISPAL [website]. URL: https://www.un.org/unispal/document/auto-insert-180231/ (accessed: 25.04.2026).
7. Carcasson M. Framing the Israeli-Palestinian Conflict: The Rhetorical Transformation of Yasser Arafat // American Behavioral Scientist. 2000. URL: https://www.jstor.org/stable/41940226 (accessed: 25.04.2026).
8. Seventh Arab Summit Conference. Resolution on Palestine // United Nations / UNISPAL [website]. 28 Oct. 1974. URL: https://www.un.org/unispal/document/auto-insert-194621/ (accessed: 25.04.2026).
9. Kreutz A. Russian Palestinian Relations: A Historical and Political Analysis // Journal of Military and Strategic Studies. 2004. Vol. 6, no. 3. URL: https://ciaotest.cc.columbia.edu/olj/jmss/jmss_2004/v6n3/jmss_v6n3f.pdf (accessed: 25.04.2026).
10. Ross S. D. Framing of the Palestinian-Israeli Conflict in Thirteen Months of New York Times Editorials Surrounding the Attack of September 11, 2001 // Conflict & Communication Online. 2003. Vol. 2, no. 2. URL: https://regener-online.de/journalcco/2003_2/pdf_2003_2/ross_engl.pdf (accessed: 25.04.2026).
11. Yasser Arafat and Yitzhak Rabin: 1993 // TIME [website]. URL: https://content.time.com/time/specials/packages/article/0,28804,2019712_2019711_2019686,00.html (accessed: 25.04.2026).
12. The Nobel Peace Prize 1994 // NobelPrize.org [website]. URL: https://www.nobelprize.org/prizes/peace/1994/summary/ (accessed: 25.04.2026).
13. Usher G. How Trapped Leader Survived Bombing // The Guardian. 31 Mar. 2002. URL: https://www.theguardian.com/world/2002/mar/31/israel6 (accessed: 25.04.2026).
14. Swiss Study: Polonium Found in Arafat’s Bones // Al Jazeera. 7 Nov. 2013. URL: https://www.aljazeera.com/news/2013/11/7/swiss-study-polonium-found-in-arafats-bones (accessed: 25.04.2026).
15. Peplow M. No Firm Proof Arafat Was Poisoned // Nature. 7 Nov. 2013. URL: https://www.nature.com/articles/nature.2013.14130 (accessed: 25.04.2026).
16. About the Museum // Yasser Arafat Museum [website]. URL: https://yam.ps/page-12178-en.html (accessed: 25.04.2026).
17. Home // Yasser Arafat Foundation [website]. URL: https://www.yaf.ps/index-en.html (accessed: 25.04.2026).