Мартыненко В.О. (пгт. Тяжинский). Компрометация исторического наследия эпохи викингов: роль Видкуна Квислинга в имиджевой политике Норвегии второй четверти XX века

Препринт

 Аннотация. В статье анализируется имиджевая политика Видкуна Квислинга – лидера норвежской национал-социалистической партии «Nasjonal Samling» и главы правительства Норвегии во время немецкой оккупации в 1940–1945 гг. Основное внимание уделяется использованию историко-культурного наследия эпохи викингов для легитимации коллаборационистского режима и продвижения крайне правых идей. В работе показано, каким образом историческая эпоха викингов стала одной из главных составляющих национальной идентичности норвежцев с середины XIX в., и как она постепенно переосмыслялась и присваивалась ультраправой организацией в 1930–1940 гг. Рассматриваются имиджевые стратегии Квислинга, включая проведение партийных мероприятий на памятных местах эпохи викингов, внедрение древнескандинавской символики в пропагандистский дискурс и обращение к героическом прошлому норвежцев в программных документах и публичных выступлениях. Делается вывод о последствиях данной политики, приведшей к долговременной проблематизации викингского наследия в общественном сознании и исторической памяти норвежцев.

Ключевые слова: викинги, эпоха викингов, имиджевая политика, Норвегия, Видкун Квислинг, национальная идентичность, Nasjonal Samling.

 Martynenko V.O. (Tyazhinsky). Compromising the Historical Heritage of the Viking Age: the Role of Vidkun Quisling in the Image Policy of Norway in the Second Quarter of the 20th Century

Annotation. The article analyzes the image policy of Vidkun Quisling, leader of the Norwegian National Socialist party Nasjonal Samling and head of the Norwegian government during the German occupation in 1940–1945. The main focus is on using the historical and cultural heritage of the Viking Age to legitimize the collaborationist regime and promote far-right ideas. The paper shows how the historical Viking age became one of the main components of the national identity of Norwegians since the middle of the 19th century, and how it was gradually reinterpreted and appropriated by an ultra-right organization in the 1930s and 1940s. Quisling’s image strategies are considered, including holding party events at Viking Age memorabilia, introducing Old Norse symbols into propaganda discourse, and referring to the heroic past of Norwegians in policy documents and public speeches. The conclusion is drawn about the consequences of this policy, which led to a long-term problematization of the Viking heritage in the public consciousness and historical memory of Norwegians.

Keywords: Vikings, Viking Age, image politics, Norway, Vidkun Quisling, national identity, Nasjonal Samling.

В условиях стремительных процессов глобализации, расширения спектра общемировых проблем, а также возникновения новых угроз и вызовов современное государство уже не может обеспечивать свои интересы во внешней политике исключительно с помощью так называемых методов «жесткой силы». Многие российские ученые (Э.А. Галумов, Т.Э. Гринберг, Ю.А. Дроздова, Ю.Г. Чернышов и др.) придерживаются позиции, что доминирование в мировой политике традиционными методами военной силы, экономических санкций и угроз не способствует положительной коммуникации с международным сообществом [1, 2, 3, 4]. Противопоставляется этому подходу концепция «мягкой силы» Джозефа Ная, в основе которой лежит способность государства добиваться поставленных целей во внешней политике, опираясь на чувство симпатии к стране и привлекательности её ценностей, культуры, научных и технологических достижений [5].

Сегодня при упоминании термина «мягкая сила» в публичном информационном пространстве он нередко упрощается и сводится к вопросам продвижения имиджа государства [6, с. 36]. Имидж – это «целенаправленно создаваемый образ политического товара, который направлен на его позиционирование и обеспечение устойчивого присутствия в информационном пространстве» [7, с. 129]. Причем именно культурная составляющая содержит в себе наибольший ресурс эффективного имиджевого позиционирования государства в международном пространстве коммуникаций [1; 3; 8;].

В статье предпринята попытка ответить на вопросы: каким образом деятельность норвежского политика Видкуна Квислинга в 1930–40-е гг. привела к компрометации исторического наследия эпохи викингов, являвшегося значимым элементом норвежской национальной идентичности; и какие последствия это имело для общественной памяти Норвегии во второй половине XX в.? В работе использовались преимущественно отечественные исследования, посвященные проблемам формирования имиджа государства и значимости компонентов культуры в этом процессе. При изучении проблематики присвоения культурных компонентов эпохи викингов норвежскими правыми силами, причин и обстоятельств, сопровождавших эту политику, использовались исключительно работы европейских (в том числе норвежских) авторов, рассматривавших эту тему в рамках политологических и культурологических исследований. Вопрос об использовании элементов норвежской культуры в государственной имиджевой политике в отечественной науке практически не рассматривался.

С распадом шведско-норвежской унии в 1905 г. перед Норвегией открылась возможность самостоятельного определения своей внутренней и внешней политики, что подтолкнуло политические силы с разных сторон идеологического спектра вступить в борьбу за власть. С 1933 г. в парламенте доминировала Норвежская рабочая партия, но одновременно росла популярность правых движений. Так, уже с 1925 г. среди них выделялась Отечественная лига, которая отстаивала националистические, антикоммунистические и консервативные ценности. Несмотря на то, что в парламентских выборах организация не участвовала, к 1930 г. в её рядах насчитывалось около 100 тыс. членов [9, c. 362].

Опираясь на идеи этой организации, Видкун Квислинг – бывший министр обороны Норвегии и видный деятель Отечественной лиги – 17 мая 1933 г. создал партию «Национальное единение» (Nasjonal Samling) [10, p. 50]. Идеологической основой партии стали национализм, антилиберализм, традиционализм, расизм и антисемитизм. Программные документы, выступления партийных лидеров и заявленные цели фактически характеризовали партию Квислинга как фашистскую, поэтому практически сразу она столкнулась с широким общественным неприятием и сопротивлением демократических партий. До начала Второй мировой войны партия даже не была представлена в норвежском парламенте [11, p. 208].

После оккупации Норвегии нацистами Квислинг стал более сильной политической фигурой, однако к концу 1940 г. в рядах партии находилось чуть менее 24 тыс. чел. Позднее в 1942 г., когда Квислинг занял пост премьер-министра Норвегии и сформировал правительство, состоящее лишь из членов своей партии, наличие огромного властного ресурса также не способствовало укреплению позиций «Национального единения». На пике ее активности к осени 1943 г. в партии было 43 тыс. чел., то есть всего 1,5% взрослого населения [12, c. 409]. Этот факт дает возможность исследователям рассматривать режим Квислинга в Норвегии скорее как зависимый коллаборационистский режим, чем как самостоятельную фашистскую диктатуру [13, c. 119].

Для укрепления авторитета коллаборационистской власти фашистское правительство активно использовало идеологическую пропаганду, среди которой особое место занимала концепция «подлинной» норвежской идентичности, уходящей корнями в героическое прошлое эпохи викингов. К моменту возвышения партии Квислинга историческое наследие эпохи викингов около века использовалось для укрепления национальной идентичности Норвегии. Популярность символов эпохи викингов в XIX – начале XX вв. объясняется тем, что с 1319 г. Норвегия находилась на второстепенных позициях в отношениях со скандинавскими странами, во многом утратив политическую самостоятельность и культурную независимость. Толчком к подъёму национального самосознания и началу национального строительства стали внутриполитические события 1814 г., которые привели к созданию норвежской конституции. Получение ограниченного суверенитета породило у норвежской интеллигенции потребность показать равный статус в отношениях со скандинавскими соседями, в том числе посредством создания своей культуры: национальной литературы, искусства, музыки, языка и историографии. Целью деятельности интеллигенции было подчеркнуть преемственность современного норвежского общества с далеким прошлым. Норвежские деятели культуры обратились к славному прошлому собственного народа – к романтизированному образу эпохи викингов, который сложился во второй половине XIX в., чтобы создать впечатление, что Норвегия – единая нация с уникальной историей и культурой, заслуживающая политической независимости [14, p. 276]. Викинг и фермер рассматривались как взаимодополняющие черты норвежского характера: викинг символизировал свободу как любитель приключений, а фермер – стабильность, преемственность и традиции [15, s. 17]. Эти идеи оставались актуальными в норвежском общественном сознании до середины XX в., что объясняет повышенный интерес к ним и со стороны крайне правых движений. Долгое время использованием и сохранением памяти об эпохе викингов занималось лишь академическое сообщество. Только ближе к началу XX в. наблюдается рост общественного интереса к единому общему прошлому. Однако националистический компонент культурной политики малочисленных норвежских энтузиастов постепенно политизировался. И в результате он был использован норвежской фашистской партией для легитимации своей ультраправой доктрины и обоснования коллаборационистского альянса с нацистской Германией.

Абсолютизируя предшествующие национальные нарративы о героическом прошлом эпохи викингов как основе «подлинной» норвежской идентичности, Квислинг и его партия эксплуатировали эти мифы и символы для продвижения среди народных масс идеи о сильном, едином государстве, свободном от «чуждого влияния». Партия перекодировала национальные мифы, обещая возродить страну, «отравленную» материализмом, иудаизмом и классовыми конфликтами. В программе партии говорилось, что «основные ценности христианства должны быть защищены» [16]. Однако при этом христианские ценности сочетались с дохристианскими скандинавскими символами, такими как руны, памятники и значимые места эпохи викингов, саги и т.д. Существующий в общественном сознании образ викинга соответствовал европейским фашистским идеалам: физической силы, воинственности, патриотизма и расово-этнической «чистоты». Поэтому даже боевые отряды партии получили название «хирд» (Hird) – по названию дружин скандинавских конунгов.

В своих выступлениях и программных документах Квислинг часто подчёркивал преемственность «духа викингов» и «героического общегерманского прошлого». Выступая с речью в 1941 г., он представил трёхэтапную модель исторического развития Норвегии.

1. «Золотой век» (VIII в. – 1066 г.) – период от эпохи викингов до «Норвежской империи», представленный образцовыми правителями: Харальдом Прекрасноволосым, Олавом Святым, Хаконом IV Старым [17, p. 242]. По его мнению, этот этап являлся важным периодом в истории страны, поскольку именно викинги объединили Норвегию в единое королевство, а их завоевания были вызовом всему христианскому миру. Он писал, что точно так же, как Норвегия была объединена и христианизирована с помощью силы, его фашистское правление могло возродить былое величие только с помощью силы. Он восхвалял их завоевательные достижения, говоря о том, что именно норвежские викинги захватили большую часть Англии и других государств, а также именно они являлись основателями Российского государства в IX в. [18, s. 77].
2. Национальный упадок (с 1066 г. по 1940 г.) – период, начавшийся с военных поражений норвежцев и продолжившийся в период Черной смерти, датско-норвежской и шведско-норвежской унии. Во время Реформации, когда Норвегия перешла под власть Дании, страна, по мнению Квислинга, «достигла дна». В это время Норвегия сначала потеряла свой суверенитет из-за союзов с Данией и Швецией, а после восстановления независимости в 1905 г. нация попала под негативное влияние из-за иудаизма, либерализма и марксизма.
3. Начиная с 1940 г. период национального упадка сменился периодом «нового величия в будущем», которое началось в момент прихода к власти партии Квислинга, но ради этого величия необходимо было бороться [18, s. 84]. В данном контексте прошлое Норвегии и образ викингов использовались для того, чтобы мобилизовать энергию для этой третьей, грядущей исторической эпохи – периода, который должен был возродить героические ценности и воображаемое величие Средневековья в новую эпоху. Таким образом, история Норвегии целенаправленно реконструировалась Квислингом лишь в той мере, в какой прошлое могло обеспечить поддержку в реализации его ультраправых идей и парадоксальному стремлению к утопическому будущему [17, p. 148].

Не удивительно, что этот период изобилует большим количеством символов, относящихся к эпохе викингов, поскольку Квислинг и «Национальное единение» активно использовали исторические образы королей-викингов. Особенно актуальным в визуальной пропаганде того времени стал образ конунга Олава Святого, и связанная с ним символика, например, «солнечный крест». Норвежские фашисты утверждали, что золотой солнечный крест на красном фоне, используемый в качестве официального символа партии, использовался в прошлом Олавом Святым [19, p. 119]. Этот образ, наряду с сюжетами средневековья, тиражировался на плакатах и марках, созданных преимущественно норвежским художником Х. Дамследом, чьи работы стали для норвежцев символом оккупации [20]. Он и его агентство «Herolden» создали колоссальное количество работ, в которых идейно сближали агрессию Третьего Рейха с морскими походами викингов на драккарах в период Средневековья. Драккары в то время также воспринимались норвежцами как символ национальной гордости, поскольку в 1880 и в 1904 гг. археологам посчастливилось найти хорошо сохранившиеся древние суда уже на собственной территории. Кроме того, на плакатах изображались и популярные мифологические сюжеты: скандинавские боги, чудовища, судный день – Рагнарек и др., вызывая ассоциации между нацизмом и наиболее яркими элементами духовной культуры средневековых скандинавов.

Исторические места, относящиеся к эпохе викингов, и ставшие памятными для многих норвежцев, в XIX – начале XX вв. также были интегрированы в политическую идеологию Национального единения для оправдания нацистской политики. В 1932 г. в Борре был основан первый национальный парк, на месте захоронения одного или двух королей-инглингов (650-900-х гг.) [21, p. 339]. Однако в период с 1935 по 1945 гг. национальный парк в Борре – место, где находится крупнейшая коллекция погребальных курганов, а также Хафрсфьорд – место, где в 872 г. Харальд Прекрасноволосый одержал победу, после чего сумел объединить Норвегию, и Стиклестад – место поражения Олава Святого по инициативе Видкуна Квислинга – стали локациями, на которых организовывали собрания  «Национального единения».

Факты средневековых грабительских завоеваний викингов использовались для обоснования того, что политика, которую проводили нацисты, была исторически оправданной. В этот период в обществе культивировалась воинственность, романтизировались мужество и отвага, молодежи внушали националистическую, милитаристскую идеологию [22, s. 53]. Свою агитацию и пропаганду Квислинг направил на поддержку агрессивных устремлений Гитлера. Так, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте в составе дивизии СС «Викинг» и в особом «Норвежском легионе» до конца войны сражалось 5-7 тыс. норвежцев. Наряду с остальными частями войск СС, эти солдаты совершали военные преступления, включая массовые казни и охрану концлагерей, а также воевали против советских войск [23].

Несмотря на все усилия коллаборационистского правительства, «Национальное единение» не получило массовой поддержки среди норвежцев. Недавнее обретение независимости от Швеции и устоявшиеся демократические традиции (парламентаризм с конца XIX в., всеобщее избирательное право) не способствовали распространению агрессивного национализма и антидемократических идей. Именно поэтому Видкун Квислинг и его партия до сих пор являются синонимами предательства национальных интересов и человеческих ценностей. В мае 1945 г. он вместе с министрами правительства был арестован, признан судом виновным в государственной измене и других преступлениях, а в октябре того же года был расстрелян [24, c. 191].

Тем не менее, запятнанная репутация партии Квислинга отложила свой отпечаток на использование образа викингов, что повлекло за собой фактическое табуирование в общественном дискурсе после Второй мировой войны. Идеологическая связь «Национального единения» с викингским прошлым оказалась двусмысленной. С одной стороны, викинги действительно вызывали патриотическую гордость и интерес у значительной части населения, особенно среди националистически настроенной молодёжи. С другой стороны, эксплуатация образа в ультраправой пропаганде вызывала критику со стороны политических оппонентов, которые считали, что «Национальное единение» исказило историю ради оправдания своих радикальных и коллаборационистских идей. Исследователи отмечают, что попытки Квислинга монополизировать этот символический образ оставили негативный след в восприятии норвежцами целой исторической эпохи и её культурного капитала. Сразу после войны последовал кризис концепции «эпохи викингов» как фактора национального единства и продвижения имиджа государства, поскольку она использовалась для легитимации идеологического проекта нацизма [25, s. 248]. Поэтому во второй половине XX в. Норвегии пришлось выстраивать свою имиджевую политику заново, ориентируясь на болезненный опыт предыдущих лет. А научный и общественный интерес к эпохе викингов после недолго забвения вновь возник лишь в 1960-е гг., когда фокус с викингов-завоевателей сместился на викингов-мореплавателей.

 Библиографический список 

1. Галумов Э.А. Имидж против имиджа. М.: Известия, 2005. 552 с.
2. Гринберг Т.Э. Образ страны или имидж государства: поиск конструктивной модели // Медиаскоп, 2008. № 8. С. 1–12.
3. Дроздова Ю.А. Имидж региона в стратегии развития территории: монография. Волгоград: Издательство Волгоградского института управления – филиала ФГБОУ ВО РАНХиГС. 2021. 396 с.
4. Чернышов Ю.Г Имидж страны как фактор «мягкой силы» в международных отношениях: история и современность (итоги интернет-конференции) // Известия Алтайского государственного университета, 2017. №5. С. 178-183. https://www.doi.org/10.14258/izvasu(2017)5-32.
5. Nye J.S.Soft Power: The Means to Success in World Politics. N.Y.: Public Affairs, 2004. 191 p.
6. Ведерникова М.И. Имидж страны как элемент «мягкой силы» // Политика и общество. 2018. № 1. С. 35–43.
7. Соловьев А.И. Политические коммуникации. М.: Аспект Пресс, 2004. 332 с.
8. Чеботарева И.И. Роль культурного фактора в формировании международного имиджа государства // Культура: теория и практика [сайт]. URL: http://theoryofculture.ru/issues/77/978/ (дата обращения: 20.04.2026).
9. 9. Гарау С. Преддверие норвежского фашизма: радикализация городского правого национализма в Норвегии между двумя мировыми войнами / пер. с англ. В.А. Рогозин // Берегиня.777.Сова. 2014. № 4. С. 352–369.
10. Kunkeler N., Hamre M.K. Conceptions and Practices of International Fascism in Norway, Sweden and the Netherlands, 1930–40 // Journal of Contemporary History 2022, Vol. 57. № 1. P. 45–67.
11. Kyllingstad J.R. Measuring the Master Race: Physical Anthropology in Norway, 1890-1945. Cambridge, UK: Open Book Publishers, 2014. 278 p.
12. Кан А.С. История Норвегии. М.: Наука, 1980. 715 с.
13. Випперман В. Европейский фашизм в сравнении. 1922–1982 / пер. с нем. А.И. Федорова. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000. 229 с.
14. Eriksen T.H. Small Places, Large Issues: An Introduction to Social and Cultural Anthropology. Second Edition. London: Pluto Press, 2001. 342 p.
15. Opedal A. Arkeologiens Gårdsforskning og Utformingen av en Norsk Identitet. Stavanger: Arkeologisk Museum, Stavanger, 1999. 76 s.
16. Program for NS // Nasjonalbiblioteket [website]. URL: https://www.nb.no/items/8011d55e43349b19d1ad5e7ab17882ac?page=0&searchText=Program%20for%20NS (accessed: 20.04.2026).
17. Wilhelmsen F. «National Decay and National Rebirth»: The Semiotics of Quisling’s Conception of History // War and Semiotics: Signs, Communication Systems, and the Preparation, Legitimization, and Commemoration of Collective Mass Violence, ed. by F. Jacob, 2021. P. 229–258.
18. Quisling V. Quisling Har Sagt. III. For Norges Frihet og Selvstendighet: Artikler og Taler 9. April 1940 — 23. Juni 1941. Oslo: I Kommisjon hos Stenersen, 1941. 156 s.
19. Emberland T. Neither Hitler nor Quisling: The Ragnarok Circle and Oppositional National Socialism in Norway // Facism, 2015. Vol. 4. № 2. P. 119–133.
20. Nasjonal Samling. Plakater // Damsleth. Info [website]. URL: https://damsleth.info/plakater/Frameset_ns.htm (accessed: 21.04.2026).
21. Scott B.G. Archaeology and National Identity: The Norwegian Example // Scandinavian Studies, 1996. Vol. 68. № 3. P. 321–342.
22. Lokka N. Dagens Vikingtid / Ottar — Populærvitenskapelig Tidsskrift fra Tromsø Museum, 2015. Nr. 2. S. 51–56.
23. Morgan R. How Nazi Propaganda Appropriated the Vikings // The Collector [website]. URL: https://www.thecollector.com/vikings-nazi-propaganda/ (accessed: 22.04.2026).
24. Сургуладзе В.Ш. Доктринальный документ норвежского фашизма // Проблемы национальной стратегии, 2020. №. 6. С. 188–210.
25. Nilsson S.E., Nyzell S. Scandia Introducerar: (Åter)skapad Vikingatid // Scandia Tidskrift för Historisk Forskning, 2021. Vol. 87. № 2. S. 245–268.